Елена Аксельрод

Иерусалимская Антология

Елена Аксельрод

ИЗ СТИХОВ 1997 ГОДА


*      *      *

Кряжи рассыпались халвой -
На языке оскомина,
Как будто горькою травой
Я навсегда обкормлена.
И что олива, что ольха,
Что Негев, что Московия _
Не Божий мир, а требуха,
Затея бестолковая.
Но ослик меж камней стоит -
Живое изваяние,
Неужто спит, пейзажем сыт,
Иль знает все заранее?
Чего он ждет, совсем один,
Отбившись от хозяина?
Он в центре мира, меж вершин,
А мне - всегда окраина -
Хоть на горе, хоть под горой -
Среди долины ровныя.
Но ослик, маки, склон рябой
И роща озаренная...

1997


ФЕВРАЛЬСКИЕ ДОЖДИ

1

Багрово-лилово-синий,
Понизу позолочен,
Неба ковчег черной линией,
Ниткой небрежной прострочен.

Туча в хозяйском радении
Красный фонарь повесила.
В ее ночном заведении
Будет сегодня весело.

Музыка искрометная -
Визг, шлепки, перестрелки.
Знатные гром и молния
Бьют в кураже тарелки.

К рассвету все шито-крыто,
Клочьями пух диванный.
Сквозь мелкое сизое сито
Редкие брызги манны.

2

Ветер-домушник оконную раму
Мокрыми пальцами рвет.
Кто-то сквозь дождь присягает исламу,
Милость аллаха зовет.

Но почему этот зов заунывный
Ветра и града слышней?
Знают ли солнцем пронзенные ливни,
Сколько им выпало дней?

Сколько им выпало, сколько осталось нам
Рядом с огнем и мечом,
Кто распластался за черными ставнями,
Молит аллаха о чем?

1997


ПОСЛЕ ВЫСТАВКИ

Закрылась выставка. Художник увозил
Не тронутые взглядами картины.
С досадою холсты свои грузил
Под фонарем на улице пустынной.
Картины втиснув кое-как, плашмя,
В машину сел и сгорбился под ними,
Подумал, сигаретою дымя:
"Зачем писал? Где зритель твой,
где имя?
Вот баловень судьбы! Что вспоминать
Счастливцев, слишком поздно
воскрешенных?"
И спохватился: "Как скомпоновать
Разбросанные домики на склонах?"

1997


*      *      *

<>pСемь лет на исходе почти.
Кровь почти поменялась,
а, может быть, вовсе иссякла.
Только семь, только семь, а не сорок
мы были в пути.
Семь замков, а за ними изба наша,
хата и сакля,
Есть из камня шалаш. Вот и незачем
дальше идти.

Но пророки грозят Божьей карой.
Им радио вторит.
Семь мгновений, иль тысячи лет -
та же кровь, тот же грех.
И заученно диктор твердит
то, что сказано Господом в Торе,
Что пророки вещали о нас без шумов и помех.

1997

МОЛИТВА

Я верю, Господи, в Тебя,
Но я себе не верю,
Как будто бы душой кривлю,
К Тебе взываю всуе,
Как будто о своем скорбя,
Себя Тобой не мерю,
И больше вечности люблю
Свою тропу земную.

Ты видишь, жизнь моя скудна -
Разбитое корыто.
Но пощади моих детей,
Даруй им милосердье!
Как велика моя вина,
Лишь нам с Тобой открыто -
Что взять с меня? Остаток дней
И позднее усердье.

Что взять Тебе, кто всех щедрей?
Ты взял, кого любила,
Кому определил Ты срок,
Кто жил, не зная срока.
Но пощади моих детей,
Спаси их и помилуй!
Дозволь мне заплатить оброк
Отдельно, одиноко...

1997