Иерусалимский журнал, № 11, 2002

Вадим Левин

АДАПТИРОВАННЫЙ КОРНЕЙ ИВАНЫЧ

Письмо в редакцию

Иерусалимский журнал


Поэтесса Рената Муха (она же — доктор филологии Рената Ткаченко), когда жила в Харькове, написала методическое пособие для учителей английского языка. Случилось так, что, попав в Киев, она встретилась с министерским чиновником и спросила у него, будет ли издана ее работа. Чиновник долго хвалил рукопись, а завершил ответ так:

— Но печатать не будем. Это не наш, не советский, английский язык.

От учителей с большим опытом преподавания русского языка в Израиле я не раз слышал:

— Израильским школьникам трудно понимать то, что читают малыши в России. Почти каждое слово нужно объяснять. Например, "унылая пора" наши дети понимают как "грустная корова" 1.

Из этого следовал вывод, что для обучения израильских детей русскому языку нужно писать специальные упрощенные тексты. А если обращаться к Пушкину или Чехову, Драгунскому или Маршаку, то их произведения следует адаптировать. Специально для Израиля.

Приняв этот социальный заказ, я задумал "зеркальную" книгу адаптированной русской поэзии для чтения в израильской школе. Вот, например, как будет выглядеть в этой книге загадка классика русской детской литературы.


Авторский вариант Корнея Чуковского

Шел Кондрат
В Ленинград.
А навстречу — двенадцать ребят.
У каждого — по три лукошка,
В каждом лукошке — кошка,
У каждой кошки — двенадцать котят,
У каждого котенка
В зубах по четыре мышонка.

И задумался старый Кондрат:
"Сколько мышат и котят
Ребята несут в Ленинград?"


Глупый, глупый Кондрат!
Он один и шагал в Ленинград.
А ребята с лукошками,
С мышами и кошками
Шли навстречу ему —
В Кострому.



Адаптированный вариант

Шёл себе Хаим
в Ерушалаим.

Глядит:
навстречу Арон

спешит
в Рамат-а-Шарон.

А с ним — живой уголок:
две кошки,
индюк,
носорог,

сто тридцать три крокодила
(все, как один, — из Нила),

двадцать четыре верблюда
(точно не знаю, откуда),

лошадь,
индийский слон...
И всех погоняет Арон.

Вот тогда и сказал себе Хаим:
— Ну, и сколько же в Ерушалаим
провожает зверей
этот старый еврей?
Ну-ка, Хаим,
давай сосчитаем.


Ах, какой невнимательный Хаим!
Это сам он
шёл в Ерушалаим,
а живой уголок и Арон
шли навстречу —
в Рамат-а-Шарон.

Редколлегия высоко оценивает идею детской книжки на нашем — израильском — русском языке и выражает готовность принять участие в ее издании в Библиотеке "Иерусалимского журнала", а также с признательностью отмечает вклад Вадима Левина в перевод израильских ивритских стихов на наш — русский — русский язык, публикуя при этом образцы.

ИЗ НУРИТ ЗАРХИ

Дядя Шая спешил к нам на ужин,
Но споткнулся и шлепнулся в лужу.
Не волнуйтесь, друзья, бога ради.
Мы прекрасно поели без дяди.


ИЗ ЭЛИ СЕТА

Живет на свете длинная собака —
воспитанная, добрая. Однако
такая длинная, что вроде не собака,
а собаба-баба-баба-бабака.

Пользуясь случаем и любезным разрешением автора, мы предлагаем вниманию читателей две его неопубликованные, но озвученные "новые старинные шотландские баллады" 2.


УЗНИК И КОРОЛЕВА

Сергею Никитину

1

Что я скажу тебе, Мария-Анна?
Что я скажу тебе, Мария-Анна?
Что я скажу тебе, Мария-Анна?

В кромешной тьме на каменном полу
шагами отмеряю дни, недели...
На ощупь кружку нахожу в углу —
солёная вода не утоляет жажды.

Что я скажу тебе, Мария-Анна,
когда меня ты призовёшь однажды?


2

Со ржавым скрипом отворилась дверь
и белый зверь в глаза мои вцепился.

Не закричу, не потеряю память.
Спасибо, добрый стражник, что, глумясь,
к моим больным глазам поднёс ты факел:
я так мечтал вблизи увидеть пламя!

Гудят шаги по гулким коридорам.

Что я скажу тебе, Мария-Анна?


3

Я так скажу тебе, Мария-Анна:

— Твоё Величество, Мария-Анна!
Не стану льстить и не открою тайну,
а повторю, что всем давно известно:
на свете нет прекрасней королевы,
и справедливей королевы нет.
Все острова, моря и океаны
давно твой суд, покорные, признали,
и молча слушают тебя владыки,
и принимают старцы твой совет.
А я — злодей, чьё место на галерах,
всего лишь на изгнанье осуждённый, —
пришёл к тебе просить, Мария-Анна,
не справедливости, а милосердья.

Что суждено услышать мне в ответ?


4

Твои глаза, моя Мария-Анна!

А стражник бьёт железной рукавицей.
Он прав: я должен преклонить колени.
Но я забыл, как преклонять колени.

Твои глаза, моя Мария-Анна!
Ты смотришь на меня, Мария-Анна,
движеньем пальца отсылаешь стражу,
и мы с тобой одни, наедине.
И только длинный-длинный между нами
Твой тронный зал. И Ты сидишь на троне —
Мария-Анна, леди, королева!

— Что ж, говори. Что ты хотел сказать мне?

Я слушаю твой голос, королева.

— Ну, говори!

Я слушаю твой голос.

— Да говори же! — восклицаешь гневно.

Что я скажу тебе, Мария-Анна?


5

— Твоё Величество, моя Мария-Анна!
На свете нет прекрасней королевы.
И справедливей нет.
И беспощадней...
А я — злодей, чьё место на галерах,
я умоляю: будь несправедлива.
О милости прошу, о милосердье:
не отправляй преступника в изгнанье —
убей меня, моя Мария-Анна.
Коснись меня своей рукой холодной. —
Не закричу, не упаду от боли.
Я сам возьму твои святые пальцы
и осторожно уложу на горле.
И перед смертью прошепчу: "Спасибо".

Мария-Анна, будь несправедлива!

Что ты ответишь мне, Мария-Анна?

Что ты ответишь мне, Мария-Анна?

Что ты ответишь мне, Мария-Анна?



БАЛЛАДА О ТОМ, КАК ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО
КОРОЛЬ ГЕОРГ IV МЕЧТАЛ
ПОПАСТЬ В ЭТУ БАЛЛАДУ
3

Его Величество Георг
под номером четвертым
любил охоту, женщин, грог
и увлекался спортом.
Но всех сильней была в нем страсть
совсем иного сорта —
в балладу страсть мечтал попасть
король Георг Четвертый,
Чтоб барды прославляли в балладах короля.
Ой, лэлли-лилли-лалли, ой, лэ-ли-ля.

Гремят на рыцаре штаны
и прочие доспехи,
но, как на грех, весьма скромны
военные успехи,
хотя в бою, и за столом,
и выжимая гири
мечтает только об одном
король Георг-Четыре:
Чтоб барды прославляли в балладах короля.
Ой, лэлли-лилли-лалли, ой, лэ-ли-ля.

Вот созывает мудрецов
и восклицает рыцарь:
"Скажите же, в конце концов,
как славы мне добиться!
А не дадите королю
полезного совета,
я в крепость Тауэр велю
отправить вас за это,
Чтоб барды прославляли в балладах короля.
Ой, лэлли-лилли-лалли, ой, лэ-ли-ля.

Наверно, мудрым был совет,
коли Георг Четвертый
немедля снял стальной жилет
и брюки сбросил к черту!
И к Вальтер Скотту он верхом
в шотландской юбке мчится,
чтоб рядом с ним в наряде том
прилюдно прокатиться —
Чтоб барды прославляли в балладах короля.
Ой, лэлли-лилли-лалли, ой, лэ-ли-ля.

Георгов разных — ого-го! —
на свете было много,
но помнят люди одного —
четвертого Георга.
А что о нем дошло до нас?
Что знаем про него-то? —
Сопровождал он как-то раз
Поэта Вальтер Скотта! —
Чтоб барды прославляли в балладах короля.
Ой, лэлли-лилли-лалли, ой, лэ-ли-ля.


Несмотря на неосторожное утверждение автора, что "помнят люди одного — четвертого Георга", люди помнят и пятого. Центральная, чтобы не сказать, центральнейшая улица Иерусалима Кинг Джордж (ДЖОРДЖ А-МЕЛЕХ) — на ней расположены и Главный Раввинат страны (вместе с Главной же синагогой), и легендарный, мифический, пресловутый СОХНУТ (Еврейское Агентство) — названа в честь короля Георга Пятого.
Признаемся, однако, что в то время, когда Вадим Левин переводил балладу, не написанную сэром Вальтером Скоттом, об исторической роли монарха британской империи в деле поддержки мирового сионизма мог не знать даже будущий главный редактор "Иерусалимского журнала".
И потому тоже, мы считаем возможным предать огласке выкраденную нами текст работы недалекого журналу автора, которому помогала Рената Муха.


НАДПИСЬ

Мистер Левин Вадим
мною с детства любим
как старинный английский поэт,
обладатель седин,
поедатель сардин,
англичанин, которого нет.

Мистер Левин Вадим,
здесь ты необходим
ради радости наших детей.
Из-за гор и морей
приезжай поскорей,
англичанин, который еврей.

Лысый Левин Вадим
зря сомненьем томим:
поселись в Маале-Адумим.
Не стесняйся седин —
ты не будешь один
среди Рен, а тем более Дин.

Присоединяемся к приглашению!!!

Редколлегия




1.  На иврите пара — корова.

2.  Эти баллады впервые прозвучали в телевизионном фильме "Сэр Вальтер Скотт". Музыку к ним написал Сергей Никитин. Он же испол-нил баллады вместе с Татьяной Никитиной.

3.  В пятьдесят первый день рождения сэра Вальтера Скотта король Георг IV и Поэт — бок о бок, верхом, в шотландских юбках — проехали во главе праздничной кавалькады по Эдинбургу, где родился и жил великий шотландец. (Из биографии Вальтера Скотта).

 
Новости   |    О нас   |    Имена   |    Интервью   |    Музей   |    Журнал   |    Библиотека   |    Альбом   |    Поддержите нас   |    Контакты