Иерусалимская Антология
Иерусалимский журнал №39, 2011

Аркадий Сигал

ВИДЕНИЯ

СОНЕТ В СТРОКУ

в одну строку без знаков препинанья на выдохе без паузы на вдох сознанья не удерживать поток оставшись постепенно без сознанья не различая ни добра ни зла и не ведая где бог и где порог нырнуть в один из проходных миров густой и многослойный как лазанья там подоходный заплатив налог приблизиться к творцу без обрезанья к отмычке подобрать один замок и с вечностью сыграть в одно касанье и не теряя маски на лице поставить многоточие в конце...

 

ПОЭТ И МУЗА

Средь шумного бамса и бумса,
Когда ни покрышки, ни дна,
Однажды является Муза.
Без музыки. Ночью. Одна.

Дитя безупречного вкуса,
Она бестелесна почти,
Но, словно Горгона-Медуза
В клиента вперяет зрачки.

Тот празднует подлого труса
И думает: «Что за мура!
И так, не успеешь обуться,
Уже разуваться пора.

Увы, не по силам обуза.
Отбой, дорогая, отбой.
Прости, ни единого плюса
Не вижу в контакте с тобой.

Ищи шалопаев безусых
И с ними романы крути…»
Но смотрит без жалости Муза.
И с места уже не сойти.

И нет ни еврея, ни друза.
Невидимый счетчик включён.
И мутным потоком искусство
Из жизни наружу течёт.

 

ФРАГМЕНТ РОМАНА

Фрагмент романа. Утро. Век не наш.
Неброский особняк. Второй этаж.
Он и она в гостиной при камине.
Но нет тепла в помине между ними.

Он, без эмоций, по-армейски чётко
Ее склоняет к браку по расчёту.
Она, пугая бледностью лица,
Отчитывает подлеца,
И тот, в душе хозяйку понося,
Уходит, голову с тупым достоинством неся
На розовой короткой шее.

Мерзавец. Самому за пятьдесят,
А ищет отношений.
Бог с ним. Ушел в бега.
Нет, на бега.

Просачивается слуга,
Приносит почту на подносе.
Всё письма. Все однообразно просят
Руки и сердца, сердца и руки.
Она читает и уже не сердится.
Еще одно. Опять – руки и сердца.
Смеётся: Одурели мужики.

С ногами в кресло, туфелек не сняв.
Задумалась. Внезапно в кураже
Бежит к камину, письма – жечь.
Оказывает всем.
И ждёт меня.

 

…Ты ждёшь меня. Тебе семнадцать лет.
Я вижу неподвижный силуэт
В окне второго этажа особняка.
Ты ждёшь меня…

Но разные века!
Рукой подать, но век, увы, не наш.
Я не взбегу на твой второй этаж,
К твоей руке губами не прильну.

Люблю, люблю…
Но не тебя, жену.

Прости, женат.
Люблю, что мы вдвоём.
Люблю, что этот век не твой – её.
Жене и веку поздно изменять.
Я не приду. Прости.
Не жди меня.

 

*   *   *

                                                                            Оленьке

Пытать судьбу – занятье для гурманов…

Вы замечали, прошлое увидеть возможно лишь во сне
или зажмурясь. И то едва. А будущее – проще. Раскрыл глаза
и видишь – будет. Пусть неясно, что. Поверьте, будет всё.

Что прошлое? Нелепица, пустяк! Цветные блики!
Да его, пожалуй, и не было…

Итак, всё впереди. А посему приступим.

Стало быть,
Достаточно глаза открыть-закрыть,
Открыть-закрыть-открыть, смотреть вперёд,
А впереди грядущее грядёт.
Оно огромно, просто необъятно…

А прошлое – размазанные пятна.
Занятно иногда, но так невнятно
И раздражает, как присохший бинт…

Глаза прикрою – и в глазах рябит.
Глаза раскрою – вижу, будет нечто.

Но это нечто, кажется, не вечно…

Всё вижу. И как будто понимаю.
И вот всё реже веки поднимаю,
Зажмуриваюсь чаще, чем когда-то.

Грядущее – оно не виновато.
Оно грядёт и тает на глазах,
Растерянно распахнутых назад.
А там двоит, плывет, мелькает, словно
Весь фокус растерявшее кино...

И под конвоем старика Харона
Я вспомню Вас, как светлое пятно.

 

ВЛАДИМИРУ ДРУКУ ЧЕРЕЗ МНОГО ЛЕТ

а вы могли бы подражая Друку
ввязаться даром в дорогую драку
уже не дураком
но и не раком
войти по горло тут же
в ту же реку
или хотя бы сунуть руку ненароком
в америку
потрогать крепкий бруклин

кто там в ермолке, бритый
уж не друк ли
утрирует бредя дорогой сна
подспудно посылая всех нас на...

но поверяя баха карлибахом
высокий профи не снижает профиль
по форме фортель
а по сути пофиг
и то что у другого выйдет боком
ему сойдет и мне сошло бы с рук,
когда б музыку я разьял как Друк

так применяя метод погруженья
с утра болею друкоподражаньем
и друкоположен в подручный сан
и я теперь масон...

(и массы даже в мыслях не держа
меня обретшего права на руль
и право на интригу
влекутся вслед за мной по лезвию ножа
нажаривая то ли фрейлехс то ли джигу)

что за херня что за херня что за херня что за херня что за херня

нет друководство не даётся просто
поскольку второпях еще не presto
а филигранный стёб – он более чем стёб

и вы поймете но не сразу
step by step

а друк пока стебает всех подряд
небрежно то крылом волны касаясь,
то струны какой, то клавиш...

стебайся всех-то не перестебаешь
я сам выдрючиваться рад

 

ВОСТОЧНЫЙ ТРЕУГОЛЬНИК

Памяти Булата Окуджавы

...что касается меня,
То я опять гляжу на Вас,
А Вы глядите на него,
А он творит намаз…

А вы глядите на него,
А он не видит ничего,
Он ждет минуты, часа, дня,
Где нету места для меня.

Он, как никто, умеет ждать,
Хотя срывается подчас.
И я слежу, слежу за ним,
Но всё равно гляжу на Вас.

А вы тайком, через плечо
Упрямо косите зрачок
Налево, снова на него,
Хотя ему не до того.

Я обернулся бы быком,
Он обернулся бы быком.
Я Вас похитил бы тайком.
И он бы тоже, но потом.

А Вы исполнены вины
А он имеет Вас в виду.
И Вы пока ему нужны,
Чтоб я скорей сгорел в аду.

Но если я совсем умру,
Он Вас закутает в чадру
И всем покажется тогда,
Что вы глядите в никуда...

И всё касается меня.
И я опять гляжу на Вас.
И всё слежу, слежу за ним.
А музыка играет.


Комментарии