Анатолий Добрович

СЛУЧАЙ И СУДЬБУ БЛАГОДАРЮ

Иерусалимский журнал

*      *      *


Корабль поколенья идет ко дну.
На шлюпках — командный состав.
А ну, забредем в каюту одну,
от мечущихся отстав.

Там листья меж стекол. Они сухи,
но связывают с землей.
Красны, медовы… Это стихи.
Два-три написаны мной.

Взглянуть ли на них, перед тем как пасть
на колени и вверить себя во власть
Того, Кто необходим?..

Он приближается к нам в упор —
Создатель осени, моря, гор
и душ, скользящих по ним.

сентябрь 2005



*      *      *


В наших зарослях Бах
присмотрел заповедник щегла,
где в тени полусолнечной —
градины ландыша в зной.
Здесь и папоротник,
навсегда освещенный луной,
разветвляется-мыслит
морозным узором стекла.

Только веки прикрыть
и увидеть узор изнутри,
и вот так же помыслить, —
но током души, а не слов, —
настигает посыл:
— Отдали свою боль, разветви.
На одной из развилок
вплетешься в основу основ.

сентябрь 2005



*      *      *


Случай и судьбу благодарю,
небу восхваленья возношу
за табак — я все еще курю,
за стихи — я все еще пишу.

Кто-то выбрал морфий или крак,
чтоб к тоске не прибивало встык.
Но для этих — очевидный крах.
У меня же — самодельный стих.

Может, и занятно — жить в борьбе
за успех. И тешиться потом,
что потрафил самому себе.
Но не в этом дело. Дело в том,

что в воронку рыхлая земля,
синеву последнюю затмив,
оползнем несется на меня,
а возможно, и на этот мир.

Все, что нам дано из Божьих рук
и навек согрето их теплом, —
это слово, это мысль и звук,
цвет зари на потолке лепном.

Посреди ли рухнувших держав,
посреди ль ухоженных могил —
я исчезну, стих в руке зажав:
всё мое свидетельство, что был.

2004



*      *      *


Я пропадал. Меня спасала речь.
Ал. Верник

Навеки вечный жид,
я в землю эту сослан,
а сердце не лежит
к ее подсохшим соснам.
И речь ее груба,
и буквы мне в натугу,
и мысль ее — по кругу,
с отскоком ото лба.
Смущен, как пешеход,
обутый сдуру в ласты,
плетусь через народ,
глазастый и горластый.

Как вдруг словцо "паслён"
и вкус полузабытый
всплывает сквозь обиды,
и вроде бы — спасён.

Доступны хлеб и соль,
и дом, и заграница,
нет-нет, а круглый ноль
сменяет единица,
да негде прислониться

к цитате потайной,
к дискуссии интимной,
к симпатии взаимной,
к мелодии родной.

2004



СТАНОВИЩЕ


О поле, поле, кто тебя
утыкал журавлями — в гаме
без умолку? Они, трубя,
над галилейскими буграми
парят, и тонкими ногами,
свисая, падают сюда,
где пожня, почва и вода.

Гляди: чащобой шей торча,
стоит на плоскости в пространстве
курлычущая саранча
евреев, изгнанных испанцем,
а то — сгружаемых у станций…
Да нет, мелькнуло сгоряча.
Их не согнали, а несёт.
Но трудно быть в своем рассудке,
одолевая восемьсот
небесных миль — всего за сутки.
И гвалт без продыху — не шутки.
И страх проспать сигнал на взлёт.

Компостером всесильный Бог
у них в мозгу пробил созвездья,
чтоб с незапамятных эпох
на Юг ночами рваться вместе.
Потом на Север: яйцеклад
не-южных требует прохлад.

Они летят, как род листвы
на черенках, над вольным лугом,
А в профиль — окрыленным луком:
концами вниз, без тетивы.
Без тетивы, но слышен гул
энергетического троса
от сжатых ног до пики носа.
И он же — крылья изогнул.

Следи с ладонью козырьком,
прищелкивая языком,
за граем в солнечном сиянье,
за шевеленьем на поляне,
где приземляются земляне,
которым шар земной знаком.

19 ноября 2005



ОККУПАНТ — ОККУПАНТУ

М. Амусину


В бою, как и в ученье, тяжело.
Но будет кайф — наклюкаться без жалоб
в еврейском поселении Гило,
нависшем над запуганной Бейт-Джаллой.

А то в кафе, полбанки раздавив,
рассядемся, как два холеных графа,
в еврейском поселенье Тель-Авив,
наползшем на разграбленное Яффо.

А там, встряхнувшись под холодным душем, —
по джипам. И вопя до хрипоты,
палить в подростков, вынесших цветы,
в надежде, что дома их не разрушим.

В заморских странах матери-отцу
как раз такие виделись картины,
когда, грызя кровавую мацу,
мечтали о захвате Палестины.

2005



ЮНОШЕ С ВИНТОВКОЙ


Переход с "вей из мир" на "ой-ва-авой" —
без сомнения, некий шаг.
Значит, мат с отрубленной головой
возвещает не всякий шах.

Это правда, солдатик: ты ни при чём.
Но не слишком себя жалей.
М-16 оттягивает плечо,
а судьбу нести — тяжелей.

Погляди: в костюмах от Лакруа
или в робах — люди сошлись
для того, чтоб отнять у тебя права
на винтовку, страну и жизнь.

Ты одет в проказу, обут в чуму,
ты им в грудь, как опухоль, врос.
Никогда не спрашивай, почему:
это их, а не твой вопрос.

2005




Новости   |    О нас   |    Имена   |    Интервью   |    Музей   |    Журнал   |    Библиотека   |    Альбом   |    Поддержите нас   |    Контакты